22:07 

Дети падающих звезд - фанфик по Samurai Champloo

Lu Korso
"Пуст каждый развлекает себя сам." Ф. Феллини
Название:Дети падающих звезд.
Фендом: Самурай Чамплу / Samurai Champloo
Автор: Lu Korso
Бета:Ника-Удачи
Пейринг/персонажи: Муген/Дзин
Рейтинг: NC-17
Жанр: Романс, ООС.
Статус: закончен
Дисклеймер: отказываюсь.




Только когда стемнело, обоих узников впихнули обратно в камеру. Не в силах держаться на ногах, оба рухнули на сырой пол, прямо, где были. И так и остались лежать. Мугену было не впервой оказаться в руках заплечных дел мастеров, но здешние ребята поработали на славу. И хотя серьезных увечий ему не нанесли, но все тело болело так, что, казалось, в нем переломана каждая косточка. Он посмотрел на ронина, которому досталось еще больше.
Растрепанный окинавец, кряхтя, поднялся и сел, тяжело привалившись к стене.
- Бля… Хоть бы пожрать принесли, - просипел он, размышляя, покормят их перед казнью или отправят в преисподнюю на пустой желудок.
Дзин открыл глаза и посмотрел на сокамерника.
- Думаю, они посчитают это бессмысленным.
Муген криво ухмыльнулся.
- Неужто жрать не хочешь?
- Со мной все в порядке, тебе не стоит беспокоиться, - ответил тот так спокойно, словно они пили саке в чайной, а не валялись избитыми в тюрьме.
- Да хули беспокоиться, все равно завтра пустят в расход.
- Мне не о чем жалеть, я прожил жизнь так, что не боюсь смерти, хотя и не желаю ее.
- Это точно, ты крепкий орешек, неплохо держался…
Некоторое время в камере царило молчание. И вдруг ронин заговорил, словно обращаясь сам к себе.
- Да уж. Хуже тебя я ещё никого не встречал.
- Чего?!
- Стойки все неправильные. Много лишних движений. Из каждой стойки неверный выпад.
- Ах, ты, мудак! – возмутился его недавний противник, но он продолжал, не замечая этого.
- Впервые я дрался с полным неумехой. И впервые не смог убить.
Наступила тишина.
- Я Муген. Запомни моё имя.
Они опять помолчали.
- Меня зовут Дзин. Запомни и ты моё.

Муген закрыл глаза, и его мысли опять потекли, медленно возвращаясь к сегодняшнему поединку. Убить этого самурая он тоже не смог, мастерство его было безупречно; и больше всего хотелось вновь вступить в бой и еще раз померяться силами, ощутить восторг битвы с равным противником.
Он думал о точных и выверенных движениях, о том, каким дьявольски спокойным оставался его соперник в любых ситуациях. Да, выдержкой он гораздо превосходил его. Даже на дыбе он не проронил ни единого звука. Молчал словно немой, и лишь когда было совсем невмоготу, он хмурил брови и закусывал тонкую губу.
Интересно, что может заставить стонать железного ронина? Что могло бы вынудить показать хоть немного слабости?
Муген постарался представить такую ситуацию, но на ум, как назло, приходил только секс.
Воображение тут же нарисовало белокожую красотку и худое мужское тело между ее широко раскинутых бедер. Женщина стонала, изгибая тонкую талию, и при каждом толчке ее полные груди подпрыгивали.
В паху начало теплеть, и рассудив, что немного удовольствия не помешает в конце такого трудного дня, парень вернулся к созерцанию своих похабных мыслишек.
А в них женщина уже подмахивала и стонала во всю, но бывший самурай оставался безмолвен.
«Да, - рассуждал про себя сексуально озабоченный бродяга, - такой при бабе звука не проронит, он, сука, гордый, слабости своей не покажет… хотя, может если на ее месте окажется мальчонка…»
И тут же перед его внутренним взором появилась новая картинка.
На четвереньках, опираясь на локти, стоял обнаженный стройный юноша. А сзади, придерживая за бедра, его осторожно брал полуобнаженный ронин. От этой сцены кровь разогналась еще сильней и вся устремилась к уже ожившему члену. Это удивляло. Конечно, у него давно никого не было, не считая той глупой деревенской девчонки две недели назад; но если учесть, как именно он провел день, реакция тела радовала. Но, не склонный к рефлексии и даже не знавший такого слова, бывший пират решил, что «какая собственно разница?», и опять погрузился в сладкие грезы.
А герои его внутренней постановки, между тем, казалось, жили собственной жизнью. Дзин уже разогнался и стал иметь парнишку в четком быстром темпе, аккуратно и не сбиваясь с выбранного ритма. Юноша под ним стонал, запрокидывал голову, вертел задницей, стараясь хоть немного отстраниться при слишком глубоком проникновении. Но самурай держал его крепко и продолжал бесстрастно засаживать ему со спокойной размеренностью.
Его партнер уже перешел на крик, а Муген к этому моменту уже положил ладонь на свой пах и начал подрачивать, а вот воображаемый Дзин продолжал молчать.
«Упертый какой, буси херов, - ругался разгоряченный окинавец про себя, - сверху точно будет молчать… вот если бы…»
Новая смена декораций.
Дзин лежит на животе со спущенном с плеч ги, а сам Муген сверху, придавливая его к татами, по-хозяйски задирая подол. От этой картины у него аж слюни потекли, и рука сама собой скользнула за шнурок штанов.
«О! Да! Я бы заставил его не то, чтобы стонать, а скулить подо мной… блядь… как же было бы хорошо… может, стоит попробовать…»

Муген вытащил руку и посмотрел на живого героя своих грез. Тот перебрался поближе к широкой деревянной решетке, и теперь, лежа на спине, смотрел на серебристый диск луны; видимо, даже не подозревая о бушующих в голове сокамерника страстях.
Решив действовать, босяк подполз ближе.
- Как ты?
Ронин немного удивленно на него посмотрел, никак не ожидая такого участия.
- А?
Муген почесал свою лохматую голову и без тени смущения предложил:
- Тогда, может, давай трахнемся?
Тонкое изможденное лицо даже не дрогнуло, ни тени не промелькнуло в серых глазах, и ухажер решил пояснить.
- Завтра все равно конец, так что чего уж строить целку…
Он хотел добавить еще пару неотразимых доводов, но его перебили.
- Не выйдет.
- Почему? У меня стоит, - выложил Муген решающий козырь, и протянул пятерню; она скользнула по гладкой коже живота за пояс хакама, но тут же была перехвачена крепкой рукой.
- Если бы у меня был при себе меч, ты бы уже был без руки. И если хочешь дожить до собственной казни, больше даже не пытайся.
Окинавец руку убрал, но вдруг, воодушевленный новой идеей, опять придвинулся ближе.
- А я не собираюсь завтра умирать, сначала я хочу тебя убить и как следует оттрахать. Хотя, наверное, лучше будет в обратном порядке, - оскалил белые зубы неудачливый искуситель и, пожав плечами, добавил, - но это как получится.
- Полагаю, это единственный для тебя путь достижения бессмертия.
- Ой, блять… Да что ты о себе возомнил?! Не ты ли тут пел, что я единственный кого ты не смог укокошить?
- Это просто случайность, в следующий раз я тебя точно прикончу.
- Не вопрос! Тогда спорим, если я окажусь победителем, ты позволишь мне тебя поиметь, идет?
- Ты идиот! И не подумаю.
- Не хочешь спорить? Значит, не уверен, боишься проиграть?
- Еще чего!!!
- Тогда по рукам?
Вдруг со стороны улицы раздалось какое-то шуршание.
- Ну и видок у вас. День, наверное, не выдался.
Перед самой решеткой стояла девочка из чайной.
- Хотите знать, почему я тут?
- Нет.
- Ну, тогда пока.
- Да шутит он! Подожди!
- Ладно, если пообещаете мне кое-что, я помогу вам выбраться…

…Муген не помнил, когда он в последний раз мылся в бане, а купаться в открытых водоемах он не любил. Во-первых, холодно, во-вторых, чё там вымывать? Он и так выглядит отлично!
А вот Фуу с Дзином плескались при каждой предоставлявшейся возможности. Ну, с девчонкой все понятно (что с бабы взять?), а вот чего ронин скоблится в каждой встречной канаве - этого бывший каторжник не понимал.
По всей видимости, непонимание в этом вопросе было взаимным, поскольку пару недель назад Фуу сама предложила постирать его одежду. Предложение было отвергнуто, а когда Муген увидел, как при этом сморщил нос Дзин, словно от него шел дурной запах, он не выдержал.
- Какого хера я буду намываться, как обабившийся педик! - бушевал он, - И нечего от меня нос воротить! Ишь, аристократ сыскался!
- Не вижу смысла дискутировать на эту тему.
- Что?! Мать твою, как же ты меня бесишь!- Муген очень не любил, когда самурай говорил словами, значения которых он не понимал, и от того они казались ему особенно оскорбительными.
- Я тебе щас покажу!
Тут же сверкнули вылетевшие из ножен мечи, оба закружились, нанося и отражая удары, и Фуу устало присела на ближайший пенечек.
- Ах, Момо-сан, - грустно обратилась она к маленькому зверьку на своем плече, - когда же они перестанут бросаться друг на друга при малейшем поводе? Зачем они постоянно дерутся? Мне кажется, что они совсем не хотят друг друга убивать. Мужская природа непостижима.
Муген прыгал, принимая самые невероятные позы, Дзин плавно скользил, рассекая вокруг себя воздух катаной. А Фуу в уме подсчитывала, хватит ли у них денег на ужин. Обычное утро.

И вот сегодня, войдя в очередное селенье, девочка решительно заявила, что, пока есть еще немного денег, им всем следует сходить в баню. Муген хотел было возразить, резонно полагая, что напиться и пожрать на эти деньги было бы разумнее, но вдруг о чем-то задумался и согласился.
Заплатив за вход, Фуу свернула на женскую половину, а мужчины пошли прямо.
- А что, эта баня не общая?
- Нет, здесь мужчины и женщины моются отдельно. Фуу никогда бы не согласилась пойти в другую.
- А почему из-за нее мы должны страдать? Все удовольствие испортила.
Они вошли в небольшой предбанник, и Дзин начал медленно разоблачаться. Он неторопливо развязал оби, позволил хакама соскользнуть вниз, вышел из них и, аккуратно сложив, положил на деревянную полку. Увидев, что его спутник не раздевается, а смотрит по сторонам, спокойно сказал:
- Ты первый раз в общественной бане? - вроде и вопрос, но тон скорее утвердительный.
- А даже если и так? – тут же огрызнулся тот.
- Здесь надо раздеться и оставить свою одежду, в соседнем помещении есть мыло и всё, чтобы смыть грязь. После этого идешь в первую фурако, там вода прохладнее и она помогает организму адапти… привыкнуть. Затем переходишь во вторую фурако, там вода уже горячее, она разогревает организм и расслабляет.
Пока ронин говорил, он снял ги, сложил всю одежду идеально ровной стопочкой, сверху положил очки и направился в соседнее помещение.
Муген скинул штаны и безрукавку, и швырнул одежду на полку. Затем задумчиво почесал затылок: «А он красивый, такая белая кожа, и талия тонкая, как у девки… Быть может, прийти сюда была не так уж и бесполезная идея». И, ухмыльнувшись, последовал за своим спутником.
Тот, расположившись на низенькой скамеечке, намыливал свои длинные худые ноги. Как все в своей жизни, он делал это плавно и красиво, без суеты и очень тщательно.
«Твою мать… - думал Муген, - и как только у него это получается? Все как на параде. Никогда не видел, чтобы человек намыливал себе задницу с таким достоинством. А задница, кстати, не смотря на то, что он тощий как жердь, очень даже ничего…»
Он шлепнулся прямо на пол и, взяв кусочек мыла, запустил руки в свои спутанные волосы волосы и, поглядывая искоса на ровную спину ронина, спросил:
- Откуда у тебя этот шрам? – и ткнув пальцем чуть выше бедренной кости.
- В додзе получил давным-давно, – коротко ответил Дзин и, окатив себя с ног до головы водой, отправился в фурако.
Муген наспех помылся, и пошелследом.
- Так все-таки, кто он был? Этот чувак, оставивший тебе шрам, - он нагло развалился рядом, положив руку на худое плечо ронина.
- Соблюдай дистанцию, - тот немедленно отодвинулся.
- Да, чего ты?! Мы же не в додзе. Да и нет тут никого, - и опять сделал попытку приобнять тонкую талию.
Дзин вскочил.
- Мне надоели твои глупые шутки! Я ухожу.
- Ну, куда ты так торопишься? – преградил ему путь Муген, крепко схватив за предплечье.
- Я ведь не шучу. Я, конечно, не думаю, что ты раздвинешь передо мной ноги в первом же попавшемся месте, но зачем же быть таким холодным. Я даже немного ревную к тому человеку, который оставил тебе эту отметину. Я тоже хочу, что бы ты запомнил меня.
- Тогда попробуй задеть меня в бою, оставь на мне след, и тогда, возможно, я сохраню твое имя в памяти.
- Я еще сделаю это. Ну, а пока придется удовольствоваться этим.
Говоря это, Муген наклонился совсем близко к обнаженной шее ронина. Тот попытался отступить, но уперся спиной в деревянную стену. Оба на мгновенье замерли, смотря друг другу в глаза. Неуловимое движение – и острые зубы сомкнулись на белой шее. От неожиданности Дзин вздрогнул и уперся руками в голую грудь противника, стараясь оттолкнуть его от себя.
- Какова дьявола ты творишь, идиот?!
Но тот не отпускал и продолжал терзать бледную кожу, перехватив тонкие запястья, придавливая плотнее к стене, прижимаясь бедрами, не давая возможности ускользнуть. Боль и странное приятное чувство перемешались, и Дзин с удивление почувствовал, что ему не хочется сопротивляться. Но и уступить он тоже не мог, и, превозмогая начинавшиеся проявляться признаки возбуждения, напряг все свои силы, стараясь отпихнуть наглеца.
Но добился лишь того, что Муген отпустил его горло.
- Ну вот я и оставил на тебе свою метку.
- Убери руки. Отпусти меня немедленно.
- В таком положении ты все сопротивляешься?
- Муген…
- Когда ты так зовешь меня – таким голосом, по имени – я могу и совсем голову потерять.
- Какого черта тебе надо?! Не понимаю, чего ты хочешь от меня? Оставь это, в любом случае ты ничего не добьешься.
- Чего же тут не понятного, я хочу тебя. Открой рот, не упрямься.
Острый язык пробежался по нижней губе, но ронин только плотнее сжал губы, давая понять, что поцелуя не будет. Но вдруг крепкие пальцы стиснули его челюсти, принуждая открыть рот, и в него сразу же ворвался горячий язык. Муген целовался так же, как сражался. Бешено, неистово, постоянно нападая, овладевая ртом партнера как вражеской крепостью. Он прижался еще сильнее, и уже можно было почувствовать, как гулко стучит его сердце. Мокрая челка лезла Дзину в глаза, но тот боялся их закрыть. Потому что не поддаться хоть чуть-чуть, хоть на йоту, этой беспощадной осаде было невозможно.
Наконец-то Муген прервал поцелуй, напоследок проведя большим пальцем по еще влажным губам.
- Тебе нравится? – прошептал он, - У тебя мурашки по телу.
- Совсем нет, это от отвращения.
- Пиздеж… У тебя стоит.
И это было правдой, как ни крути, против природы не попрешь. Когда тебе двадцать лет, и кто-то целует тебя так, словно собирается убить, прижимается худым горячим телом, трётся бесстыдными бедрами, совладать с собой практическим невозможно.
- Это просто рефлекс, к тебе он не имеет никакого отношения!
- Ну, упрямься, сколько хочешь, но ведь нужно с этим что-то делать. У меня тоже стоит, так что давай я тебе подрочу, а ты мне, идет?
- Нет, отпусти, я сам.
- Ну уж нет!
Муген опустил ладонь на его ровный член. Гладить шелковистую кожу, под которой чувствовался железный стояк, было необыкновенно приятно. Но еще приятнее, было смотреть на покрасневшее лицо. Оно потеряло свою всегдашнюю строгость, стало скорее сосредоточенным, губы приоткрылись, черные волосы разметались по плечам. Дзин закрыл глаза и откинул голову назад, не помогая, но и не мешая партнеру продолжать себя ласкать. Через пару минут его дыхание участилось, на висках проступили капельки пота, скулы порозовели и сдерживаться стало совсем невмоготу. Муген обхватил оба их ствола рукой, сжал их покрепче в кулаке и стал дрочить. Неожиданно это возымело сильный эффект, сам не зная почему, он уже не мог оторвать глаз от того, как их члены соприкасаются и трутся друг об друга. И понимая, что долго так не протянет, а кончить ему хотелось непременно вторым, положил голову на плечо партнера и закрыл глаза.
Но это не спасало. Даже наоборот, в голову тут же пришли мысли о том, как чудесно смотрелся бы этот мужчина лежа, с раздвинутыми ногами. Покорный, предлагающий себя, может даже умоляющий своим красивым голосом «Муген, трахни меня…»
Пульс забился где-то в горле. Понимая, что это прямой путь к проигрышу, но уже ничего не в силах изменить, он, проклиная свое слишком живое воображение, ускорил темп. По спинам прошла мелкая дрожь. Дзин закусил губу, сдерживая рвущиеся стоны. Единственное, что выдавало его страсть, это то, как он выгнулся, неосознанно подаваясь навстречу. Муген уже не ласкал, а бешено дергал рукой, не в силах сдерживаться. Не совсем понимая, что делает, он впился зубами в плечо перед собой, чуть ниже первой отметины, и стал бурно кончать.
Когда в голове немного прояснилось, он понял, что все еще сжимает их уже опадающие концы, а животы обоих были забрызганы спермой. Дзин так и стоял с закрытыми глазами, привалившись к стене.
-Блять…вот это да… а кто кончил первым?
Ронин резко дернулся, отталкивая его от себя.
- Ты придурок! Даже это для тебя лишь соревнование!
И бросив сердитый взгляд, пошел смывать с себя следы их борьбы.
- Да, ладно тебе, я просто спросил!
- Иди к черту!

Когда они вышли на улицу, Фуу уже ждала их, чистая и сверкающая, как новая монетка.
- Ой, Дзин, что это у тебя на шее? – девочка ткнула пальчиком чуть выше ворота ги.
- Это его дикий зверь покусал! – сообщил Муген и весело заржал.
Мужчина поправил воротник, но ничего не ответил.
- Ой, неужели вы умудрились подраться даже в бане?
Муген опять радостно засмеялся, и, заложив по привычке руки за голову, пошел дальше по улице.
- Давайте искать ночлег.
- Да, да, пока я вас тут ждала, я узнала, что можно остановиться в храме на вершине.
Они вышли к горе, и оказались прямо у подножья длинной лесницы.
Муген вдруг остановился и пропустив Фуу вперед, тихо прошептал на ухо ронину:
- Я сегодня только попробовал, но бля буду, съем тебе прежде, чем сойдет след, который я оставил, – и довольный зашагал по ступеням ведущих к храму.

Но дать это обещание, оказалось намного проще, чем выполнить. Дзин, после случая в офуро, даже спал с катаной в руках, а лезть к вооруженному самураю было чистой воды самоубийством. Сам на контакт он не шел, и как его уломать Муген тоже не знал. Жизнь никогда не задавала раньше ему таких задач.
До этого, если он хотел трахнуться, то находил себе партнеров без проблем: когда вдруг предметом желания оказывался какой-то конкретный человек, то предлагал прямо, а если отказывали, то никогда не сокрушался; тем более, что все-таки чаще получал согласие. Но вот так, как вышло сейчас, еще никогда не получалось. Кажется вот он, только руку протяни, но нет, попробуй, протяни эту самую руку, тут же тебе ее и оттяпают по самый локоть.
Несколько раз он пытался подловить ронина одного, чтобы поговорить по-мужски, но тот мгновенно хватался за катану и все превращалось в очередную драку.
«И чего он кобенится? Может брезгует? - мрачно думал окинавец, сидя на берегу озерца и, от нечего делать, кидая камешки в воду. - Ведь ему понравилось тогда, я уверен. Или это и правда «реифлексыи»?».
Что означает это слово, Муген не знал, но чувствовал спинным мозгом, для него этот вариант был не наилучшим.
Они уже две недели спали под открытым небом, и вот наконец-то впереди был город. Правда, денег на ночлег и ужин у них не было, но все-таки город всегда предоставлял возможность подзаработать расторопным путникам.
- Ну, хватит, нехер отделовать, пошли, надо еще найти денег на ночлег до заката.

Главная улица бурлила, вокруг стоял шум и гам, казалось, что целые толпы стекались к центральной площади. Когда наши путешественники подошли поближе, они наконец поняли, в чем дело. В городе выступал театр, вокруг входа развевались разноцветные флаги, на огромных полотнищах пестрело название пьесы, а зазывалы выкрикивали имена занятых в постановке актеров.
- Сегодня , уважаемая публика, вы можете насладиться искусством несравненного Накамуры Утаэмона!
Забили барабаны.
- Величайший из лучших актеров Страны восходящего солнца Кандзабуро Кано!
Опять раздалась барабанная дробь.
- Ах, Накамура Утаэмон, - Фуу сложила ладони в молитвенном жесте, - я так много слышала о нем. Может, если мы придем к началу представления, то сможем увидеть его хотя бы краешком глаза.
- Вот еще, очень надо поджидать какого-то хмыря!
Дзин, как всегда серьезно, возразил:
- Ты не прав. Накамура Утаэмон один из известнейших актеров и, несомненно, очень талантлив.
- Ты-то откуда знаешь? Неужто сам ходил на его представления?
- Нет, для самурая недостойно посещать мещанские театры.
И они двинулись дальше по улице, прочь от шумной и галдящей площади.
Путники уже прошли несколько кварталов, как вдруг путь им преградили двое незнакомцев. Рука Мугена было потянулась к мечу, но тут же вернулась на место, никакой угрозы мужчины явно не представляли.
Тот, что был пониже ростом, всплеснул руками и запричитал:
- Ками-сама, какой сходство! Если бы Накамура-сан не был бы жив, я бы решил, что это переселение душ! Это сами боги послали вас, в этот скорбный для всего искусства час!
И он метнулся на шею ничего не понимающему ронину, но был тут же отброшен крепкой мугеновской рукой.
- Какого хера, ты, дядя, вытворяешь?
«Дядя» поднялся, как ни в чем не бывало, отряхнул одежду и, окинув всю троицу цепким взглядом, поклонился.
- Простите мою несдержанность, благородные господа. Я не смог удержаться от нахлынувшего на меня восхищения, при виде такого чудесного сходства. Позвольте представиться, я владелец театра «Мейдзи-дза» Ичикава Санаджи Первый.
Фуу и Дзин поклонились в ответ, Муген же лишь недоверчиво хмыкнул.
- Я вижу, господа путешественники, вы недавно в городе, - бойко продолжал тот, - так что позвольте пригласить отобедать, а заодно и обсудить наше взаимовыгодное сотрудничество. Я знаю тут недалеко прекрасное и уединенное местечко.
Слова о сотрудничестве все трое восприняли по-разному, а вот отобедать с удовольствием согласились как один.

Когда же наконец желудки были наполнены, а служанка уже ставила на столик чай, Дзин решил, что пора прояснить ситуацию.
- Ичикава-сан, так что за дело, о котором вы хотели поговорить.
- Понимаете ли, у нас в театре случилась настоящая трагедия, и мы теперь на грани банкротства. Наш ведущий актер, несравненный Накамура Утаэмона, упал с лестницы, и теперь никак не может играть в вечернем спектакле. А билеты уже все распроданы, да вы и сами видели, что твориться на площади. А вы, уважаемый Дзин-сан, имеете с ним потрясающее сходство.
- И, тем не менее, не понимаю, чем я могу вам помочь?
- Ну, как же, это же очевидно, вы можете заменить его на вечернем выступлении.
- Вы шутите? Это невозможно.
- Напротив, это не только возможно, но и является единственным выходом для нашей труппы. А мы в свою очередь обещаем вам и вашим друзьям ночлег, стол и… - он перегнулся через столик и назвал довольно крупную сумму.
- И все же, я должен отказаться, - немного поколебавшись, ответил ронин.
- Вас что-то смущает? Или возможно вознаграждение не так велико?
- Нет, но дело в том, что самурай не может не то, что играть в театре Кабуки, но даже посещать представления.
- Так ты, кажется, забыл, что уже не самурай, - вступил в разговор Муген, которому была невыносима мысль, что они могут потерять столько денег.
- О, не извольте беспокоиться, вы так похожи на Накамуру-сана, что никто не заметит подмены. А, кроме того, театральный грим сделает вас совершенно неузнаваемым.
- Да, но никакой грим не научит меня петь, - не сдавался благовоспитанный ронин.
- Это тоже не проблема. Накамура-сан лишь подвернул ногу, он может исполнить свою партию из-за кулис, вам лишь останется вовремя открывать рот. К тому же то, что вы владеете мечом – это особая удача, в постановке много сцен боев и трюков. Надеюсь, они не покажутся вам слишком сложными.
Дзин помолчал, но вдруг голос подала Фуу.
- Ичикава-сан, не хотите ли вы сказать, что мы сможем увидеть самих Накамуру-сана и Кандзабуро-сана своими глазами?!
- Не только увидеть, милая барышня, но и говорить, а вечером будет общий банкет в честь премьеры!
Фуу вцепилась в рукав Дзина.
- Пожалуйста, ну прошу тебя! Ну что тебе стоит!
Бедняга тяжело вздохнул и кивнул головой.
- Хорошо. Я согласен.

Фуу и Муген уже сели на дзабутоны в указанном им месте, когда в зал начала стекаться публика. После того, как они пришли в театр, Дзин сразу же ушел с владельцем на репетицию, а они были предоставлены сами себе, и окинавец просто завалился спать в отведенной для него комнате. И лишь вечером его растолкала Фуу, поспешно объясняя, что за ними пришел человек, который проведет их на места в зале, где они и смогут посмотреть спектакль.
- Ах, - Фуу была настроена очень восторженно, - неужели я сегодня увижу самого Накамуру Утаэмона!?
- Хм… Как же ты его увидишь, если за него буде выступать Дзин?
- Верно, - она немного опечалилась, - но ведь вечером будет банкет!
- Слушай, да кто такой этот Утаэмон, что ты так мечтаешь на него поглазеть?!
- Как кто? Неужели ты не знаешь? Муген, ну как так можно… Я даже не знаю, с чем это сравнить… Чтобы ты знал, Накамура Утаэмон – это самый известный оннагата в Японии!
- А кто такой оннагата?
- Ты безнадежен… Оннагата – это актер, исполняющий в театре женские роли!
-ЧТО?! – ее собеседник аж подскочил. - Ты хочешь сказать, что Дзин будет играть бабу?!
- Ну, выходит что так… - Фуу почесала пальчиком щеку, - я сразу как-то не подумала об этом.
- А что же этот старый хрен плел про бои и владение оружием?
- Ну, это потому, что сегодняшняя пьеса написана на основе «Хэйкэ Моногатари», которая повествует о знаменитой женщине-воительнице Томоэ Годзэн. Она погибла в битве при Авадзу вместе со своим возлюбленным Минамото Ёсинака. Это мне рассказал один из слуг.
- Так тут еще и возлюбленный нарисовался?! – возмущению Мугена небыло предела. Мало того, что Дзина вырядят в женские тряпки, так еще какой-то мудак будет изображать его возлюбленного тогда, когда это место, без сомнения, принадлежит…
Тут раздался гулкий перестук деревянных колотушек и какой-то человек в черном костюме пробежал по сцене, волоча за собой огромный трехцветный занавес.
- Тсс…- Фу прижала пальчик к губам, - начинается…
Раздалось бряцанье сямисэна, весь зал замер, и на сцене появился одетый в доспехи самурай. Он на некоторое время застыл, давая понять, что перед зрителями явился главный персонаж, и предоставляя им возможность насладиться своим величием. И представление началось.
Через несколько минут Муген уже забыл, где он находиться и что его волновало до этого, он весь был поглощен разворачивавшейся на подмостках драмой. И когда на сцене, наконец, появилась сама Томоэ Годзен и все актеры замерли, подчеркивая важность момента, он даже не сразу понял, что перед ним Дзин. Тонкий и стройный, с распущенными волосами, одетый в легкий доспех и розовое с белым платье, с колчаном стрел за плечами и катаной за поясом, он и правда был как две капли воды похож на прекрасную онна-бугейша. Муген смотрел на него затаив дыхание. Волшебство театра, неповторимая аура, охватившая сцену и зал, вовлекла его в другой мир – мир древних героев, беспощадных сражений, прекрасных возлюбленных. Не отрываясь ни на минуту, смотрел он на сцену, следя за сложными перипетиями сюжета.
И вот наступила финальная сцена сражения при Авадзу. Войны Ёсинаки отступали окруженные войсками Минамото. На сцене разворачивалась настоящая схватка, и лишь наметанный взгляд мечника видел, что это скорее сложный танец, нежели реальный бой. Светлое платье кружилось, вокруг падали сраженные войны, но силы были неравны. Тогда Ёсинака повелел своей возлюбленной сесть на лошадь и спасаться бегством. Но гордая Томоэ пропела «Мы окружены врагами, но я не покину своего возлюбленного и господина!». В этот момент вражеские солдаты окружили прекрасную деву, она сделала восхитительный круговой выпад и высоко подпрыгнув, перевернулась в воздухе, как вдруг ее платье стало красным.
Каким образом это произошло, Муген не углядел, как и не совсем понял, что это означало.
Томоэ-Дзин рухнула на пол, и тут же ее фигуру закрыла толпа одетых в черное солдат. Когда они расступились, тела уже не было.
Фуу радала.
- Они убили ее, убили Томоэ-сан, - всхлипывала девочка, и Мугену самому было жаль такую смелую и красивую героиню. Он положил руку на плечо девочки и успокаивающе похлопал.
- Не плачь, это же понарошку.
Не менее трагическая кончина постигла и ее возлюбленного. Всех его солдат уже убили, и под прикрытием верного вассала Канэхира он уже направлялся к огромному дереву, чтобы совершить сеппуку, но на полпути обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на своего друга, и тут же получил стрелу в лоб. В этот момент загремели литавры, князь упал и испустил последний вздох.

Вечером вся труппа театра вместе с тремя путешественниками, праздновала премьеру в небольшом ресторанчике, возле центральной площади. Дзин на правах почетного гостя сидел между двух звезд сцены. По левую руку от него находился Накамура Утаэмон, который был все еще одет в женское кимоно; по правую – Кандзабуро Кано, который играл Минамото и являлся сценическим женихом Дзина. Сам новоявленный артист был все еще в темно-синей юкате, в которую переоделся после спектакля, и с распущенными волосами. Теперь, когда он сидел рядом с актером, которого заменял, было видно, что сходство между ними, хотя и присутствует, но не такое разительное, как говорил Ичикава-сан.
Дзин был выше ростом, держался прямо, и был совершенно лишен женской жеманности, которой так щеголял Накамура. По мнению Мугена, Дзин был в тысячу раз красивее, привлекательнее и желаннее. Он пристально всматривался в лицо актера, в поисках подтверждения своих мыслей. Тот вдруг поймал этот взгляд и ответил томным взором из-под ресниц.
«О, как глазками стреляет, мурло, - размышлял окинавец, - наверняка пробы ставить негде». Актер, видимо, истолковал этот взгляд по-своему и, прикрыв лицо длинным рукавом в притворно-смущенном жесте, послал в ответ сладкую улыбку. Муген бы сплюнул от раздражения, но как раз пил сакэ, и решил просто перевести взгляд. И очень вовремя, потому что в этот момент Кандзабуро как раз что-то тихо шептал Дзину на ухо. Окинавец нахмурился. Что этот хлыщ говорит такого, что на тонких губах ронина появляется легкая, слегка смущенная улыбка?! «Блядь! Куда мы попали, да тут одни педрилы!» - пора было уже призвать наглеца к ответу, но тот вовремя отстранился от предмета его страсти. И тут приключилась новая напасть: Накамура выполз со своего места и сел между ним и Фуу. Девочка чуть не завизжала от восторга, но тот лишь мимолетно ей улыбнулся, повернулся к ее спутнику и стал подливать сакэ в чашечку.
- Прошу вас попробовать этот удивительный напиток.
Бродяге всегда было безразлично качество сакэ, он считал, что чем крепче, тем лучше, но отказываться не стал и, опрокинув одну порцию, тут же потянулся за следующей. После нескольких выпитых чашек, он почувствовал себя лучше, женоподобный актер уже перестал казаться таким уж неприятным, ронин становился все очаровательнее, и лишь герой-любовник, вившейся вокруг него, раздражал все сильнее. Но, слава ками, ужин закончился прежде, чем это раздражение перешло границы дозволенного, и Муген отправился в свою комнату с твердой мыслью, что завтра же они отсюда уйдут.
Но все же, оставалась еще сегодняшняя ночь.
«Собственно, чего я боюсь? Разве Дзин такой, чтобы лечь под этого козла в первый же день?» Хотя ничего особенного в этом вроде бы и не было, и сам Муген, случись это пол-года назад, уже давно бы трахал Накамуру в разных позах. А вот так ли разборчив ронин? Разве он не такой же мужик, как все? И опять же у него эти, как их там… реифлексыи!
Вспомнился случай в офуро. Тогда ведь он позволил прикоснуться к себе, ласкать, и не факт, что если бы Муген оказался настойчивее, не дал ему так, как тот хотел. Возможно, прояви он больше напористости, то отымел бы ронина прямо там, на теплых досках.
От этих воспоминаний пришло возбуждение. «А ведь всего через пару комнат он лежит в одном дзюбане, возможно засыпает… А может и не один…»
Сердце стукнуло и ушло в пятки, подозрения терзали его, словно раскаленные клещи, терпеть такое было невозможно, и он бросился в коридор.
В доме было тихо и темно, и он осторожно прокрался мимо комнаты, где спала Фуу. Вот в эту дверь входил ронин, когда отправлялся спать, это он видел сам. Ревнивец прислушался. Тишина. Он отодвинул фусума и проскользнул в темную комнату. Посреди нее на футоне, лежа на боку, спал мужчина. В темноте его фигура еле угадывалась под тонким одеялом. Ночной визитер подкрался ближе. Лица не видно, но темные волосы рассыпались по подушке, и тонкая рука закинута за голову.
Минуту поколебавшись, Муген осторожно отдернул одеяло и лег рядом.
Тепло тела так манит, что просто не возможно не прижаться к худой спине. Он насторожился, но напрасно – дыхание человека рядом глубокое и ровное, он наверняка спит. Как можно быть таким ослом! Как только он мог подумать, что Дзин поведется на ухаживания этого актеришки! Нет, он не такой!
Правда, все-таки Муген поступил правильно, пробравшись сюда, мало ли что. К тому же давно пора поставить точку в этой глупой игре. Он трахнет своего неуступчивого приятеля – и дело с концом! И никуда тот уже не денется, придется принять все, как есть. Вот прямо сейчас, пока он спит… если приподнять немного подол и передвинуть ногу вперед… то можно вставить ему еще спящему. А когда он проснется, Муген уже будет его иметь – и тогда поздно будет рыпаться! Решено!
Кровь застучала в висках, и показалось, что он захмелел еще больше. Рука сама скользнула за отворот, нащупывая гладкую грудь и твердые соски. Нетерпеливый кавалер провел рукой вверх и откинул длинные волосы с изящной шеи. Хотелось поцеловать ее нежно, невесомо, так, как он бы никогда не решился раньше. Он припал к тому месту, на котором тогда оставил следы зубов, и стал посасывать, чувствуя, как во сне ронин тихо вздохнул и откинул голову назад. Нужно было действовать осторожнее, но руки остановить было уже невозможно: они гладили, мяли, пощипывали – и эти ласки, казалось, имели воздействие на спящее тело. Оно словно само по себе понемногу оживало – едва заметный вздох, и бедра чуть подались назад в неосознанном желании. Муген, затаив дыхание, опустил руку ему на пах. Член под ней наливался кровью, становился горячим, ласка даже во сне заводила мужчину так, что, наверное, ему снились непристойные сны. Ну, что же, когда он проснется, реальность окажется им под стать!
У самого него уже стоял как каменный. Пожалуй, пора приступать к самому интересному. Он откинул нижнее кимоно, оголяя бедра и задницу будущего любовника, и начал поглаживать их ладонями. Свой изголодавшийся член он приладил между крепких ягодиц и стал тереться о промежность. Удовольствие затопило, как волна теплой воды, нестерпимо захотелось наконец-то вставить. Он немного отстранился и нашел рукой вход, он был мокрый от смазки с его члена и невыносимо горячий.
Мугену было уже наплевать, даже если Дзин проснется сейчас, ему уже ничто не поможет. И он протолкнул средний палец вовнутрь. Еще один вздох, и все тело задрожало. Вдруг он понял, что дыхание уже стало прерывистым, оно уже не такое глубокое как прежде, а значит, возможно, Дзин уже не спит? А это значит, что он просто притворяется и сам не хочет прерывать процесс!
Эта мысль вдохновляла на подвиги, и окинавец, достав палец, стал пристраиваться к входу. Было неудобно, и вставить в лежащего на боку, с плотно сдвинутыми бедрами, мужчину оказалось не так уж легко. Он попробовал приподнять верхнюю ногу, как вдруг почувствовал движение: перед ним сами раздвигали ноги, делая доступ к своему входу открытым. Но мало того, черноволосая голова приподнялась и Муген услышал наконец то, что с недавних пор слышал в своих снах.
- Да… Муген, возьми меня!
Муген остолбенел.
Потому что слова были теми, но вот голос был совсем другой!
Не в силах сразу понять, как такое могло произойти, несостоявшийся любовник ошарашено оглядел комнату – ему казалось, что в ней был кто-то еще. И лишь убедившись в том, что они одни, наклонился, всматриваясь в лицо партнера. Бледные в темноте, тонкие черты действительно напоминали Дзина, но только напоминали. Рассмотрев человека перед собой хорошенько, Муген понял, что перед ним ни кто иной, как Накамура Утаэмон, без грима и с распущенными волосами.
Такой поворот событий застал его врасплох, незадачливый поклонник никак не ожидал увидеть перед собой кого-либо кроме ронина. И, немного оправившись от шока, спросил:
- Как ты тут оказался?
Накамура по-кошачьи перетек ближе к ночному гостю и промурлыкал ему в самое ухо:
- Дзин уступил мне комнату. Он видел, как ты на меня смотрел вечером, и сам предложил, сказав, что передаст тебе, где меня искать. Ну, иди же ко мне, мой тигр!
«Тигр» натянул штаны на все еще стоявший член и грязно выругался.
- Да что с тобой? Почему ты так удивлен? Или он ничего не сказал тебе? И кого же ты ожидал тут увидеть?!
- Эта сука… Где он? Я его убью!
Муген вскочил, понимая, что меч оставил в свое комнате, и было уже рванулся за ним, но актер ухватился за его ногу, повиснув мертвым грузом.
- Ну, куда ты? Какая разница, кто тут должен был быть, - Накамура уже смекнул, что их нагло обманули. – Зато теперь здесь я, и ты готов, ну ка, давай посмотрим, не растерял ли ты свой пыл.
Он провел пальчиком с острым коготком по бедру Мугена, и тот почувствовал, как мурашки побежали по спине.
- Ну, вот, тут все в порядке, - рука добралась до паха, и он гладил член прямо через ткань штанов.
- Смотри, как он возбужден, он хочет, чтобы его ласкали, целовали, облизывали, брали в рот… Хочешь, я возьму у тебя в рот? Ты нравишься мне, Муген. Он посмеялся над тобой, пусть… Но я-то хочу тебя, я тут, рядом. Смотри, я готов отсосать у тебя. Я открою рот, но ты сам должен положить в него свой член. Я не хочу тебя принуждать, если хочешь, можешь уйти. А если нет, просто позволь мне, я с удовольствием тебя удовлетворю.
От бесстыдных слов, от вида стоящего перед ним на коленях парня, так похожего на того, кого он желал, у Мугена закружилась голова. Все его естество кричало «Суй свой хуй ему в глотку! Отрахай его так, чтобы чертям стало тошно!», но разочарование и обида не давали желанию поглотить его полностью.
«Давай, - думал он про себя. - Не будь дураком, получи хоть что-нибудь!».
В это время юноша провел острым язычком по верхней губе, затем облизал нижнюю и застыл, с широко раскрытым ртом. Видя, что партнер еще колеблется, он высунул язык, словно приглашая скользнуть по нему головкой.
И Муген не выдержал. Он схватил его за подбородок, вытащил член и стал водить по влажному рту партнера, легонько ударяя по губам, скулам и носу. Так продолжалось некоторое время, и Накамура сидел и смирно ждал, что будет дальше, лишь иногда, когда розовая головка оказывалась совсем рядом, он кончиком языка дразнил чувствительную кожу. Наконец эта игра наскучила обоим, и Муген одним движение ввел член в рот партнера. Тот опять высунул язык, принимая его, и, наконец, сомкнул вокруг губы.
Муген застонал. Сказать, что актер сосал первоклассно, это ничего не сказать. Он сосал так, словно был рожден только для этого. То принимая полностью в рот, то посасывая лишь кончик, то беря его за щеку – и все это время проворный язычок двигался, облизывал, щекотал. Одной рукой он ласкал основание и мошонку, а другой дрочил себе. И вся эта картина: развратного, похотливого и такого бесподобного в своем бесстыдстве молодого мужчины – совершено затуманивала сознание и взвинчивала возбуждение до крайней степени.
Муген схватил за затылок и прижал черноволосую голову к своему паху. Накамура расслабил горло, полностью впуская немаленький член в себя.
- Ой, блядь… - стонал его партнер. – Как ты сосешь…вот это отсос… вот так… возьми за щеку еще раз…
Ответом ему было то, что его ствол выпустили изо рта, а затем полностью заглотили опять. И опять, и еще раз, и много раз, раз за разом…
Муген чувствовал, что вот-вот кончит, он посмотрел вниз – парень дрочил себе так отчаянно, что было ясно, что он и сам на пределе. Окинавец решил, что пора заканчивать, и крепко схватил голову партнера и насадил его до основания. Затем немного отпустил, и опять вставил по самое горло. У юноши на глазах навернулись слезы, но мужчина его не отпускал, и продолжат безжалостно трахать его рот, давай вздохнуть лишь на мгновенье.
Тот запрокинул голову, чтобы член легче входил в гортань, и полностью подчинился грубому сношению, опустив обе руки, уже ласкал не только свой член, но и анус. Смотреть на извивающегося молодого человека, удовлетворяющего себя обоими руками, в то время как его столь жестко имеют в рот, было слишком соблазнительно – и, еще раз глубоко загнав, Муген дернул его голову на себя, и стал кончать прямо в горло. Накамура изогнулся, закашлялся, не имея возможности проглотить все и стараясь хоть немного отстраниться, и, не выдержав, кончил обильно залив спермой свой живот.
Как только разжались руки поддерживающие его, он сразу рухнул на татами.
Окинавец поправил одежду и шагнул к выходу.
Уже возле дверей он остановился, и бросил через плечо:
- Ну, все, пока! – и поднял руку в привычном жесте.
Он прошмыгнул в свою комнату, где наконец-то заснул сном праведника.
Но если бы он был не так расслаблен после секса, то заметил бы, что дверь чуть дальше по коридору была приоткрыта, словно за ним кто-то наблюдал.

- Вот, смотрите, какой я благодетель, - Муген поставил на полуразвалившийся столик небольшой узелок.
- Ой, что там? - Фуу метнулась к нему, и ловко развязала платок. Внутри оказалась коробочка с онигири и две бутылочки.
- В бутылках сакэ, - пояснил добычик.
- Я бы удивилась, если бы там было бы что-нибудь другое, уж больно довольна твоя наглая рожа.
- Эй, полегче, я работал, как проклятый весь день, чтобы вы пожрали. Так что немного уважения!
- И что же ты делал? - включился в беседу Дзин.
- Ну, там молодая вдова на краю деревни живет… дровишек наколоть… забор починить… так, по мелочи, - и он самодовольно усмехнулся, давая понять, что именно «по мелочи» было самым утомительным.
Фуу хмыкнула и стала готовить нехитрый стол.
Утром Муген действительно встретил вдову, хотя она была уже далеко не молода, более того, было непонятно, как старуха еще передвигала ноги. Она остановила его на дороге, ведущей в деревню, и попросила помочь донести большую вязанку дров, грубиян хотел было отказаться, но она пообещала ему дать поесть и еще кое-чего в придачу, и он согласился. В доме же оказалось, что нужно немного починить крышу, наладить забор, и он провозился у нее почти дотемна. Зато бабка приготовила ужин и поджидала его в хижине.
Отправив в рот половину рисовых шариков, Муген заявил, что в заброшенном домике на дороге его ждут спутники, и напомнил про обещанное сакэ.
- Помню, как же, помню. Вот тебе, милок, я тут собрала поесть, и парочку бутылочек припасла. Да к тому же, могу дать тебе кое-что получше сакэ.
- Что, бабка, дурь у тебя есть?
- Есть, как не быть, да только она денег стоит.
- Денег нет, старая ведьма, говори, что еще надо сделать.
Та отвела его во двор и показала оставшийся фронт работ.
- Слушай, немощная, я и так за день, считай, твою хибару перестроил, так что, принесу воды, и хватит!
На том и порешили.
Было уже совсем темно, когда он довольный возвращался к месту их ночевки. Как только бабка заикнулась про траву, в лохматой голове тут же созрел план. Нет, созрел План. Он был, как все гениальное, прост. А состоял в том, чтобы накурить постоянно ускользающего от него приятеля и трахнуть. Муген знал по собственному опыту, что накуренный человек на многие вещи смотрит гораздо спокойнее, а если повезет и трава будет забористой, то и физически сопротивляться ронину будет сложно. И тогда уж он точно окажется под вероломным окинавцем в два счета.
Правда, были сомнения, станет ли правильный самурай курить шмаль? Но и тут был найден выход – вместе с травой у старухи было конфисковано немного табака. По дороге он перемешал все в маленьком платочке, так что подозрений ни у кого возникнуть не должно.
Правда, была еще загвоздка в виде Фуу, но и это можно было решить, если применить фантазию. Пройдоха дал волю воображению, и решение пришло опять-таки простое и изящное - напоить девчонку сакэ. Как показывал опыт, она намертво отрубалась после одного блюдечка и не подавала признаков жизни, как минимум, до утра.
Все вышло, как он и планировал. Луна только всходила, а Фуу уже спала, без задних ног, за небольшой полуистлевшей перегородкой. Мужчины, поев и выпив, удобно устроились у небольшого очага.
- Смотри, что еще у меня есть, - Муген с видом фокусника достал из-за пазухи маленький узелок. - Первосортный табак, нет ничего лучше, как покурить после ужина.
Дзин согласно кивнул и достал кисэру – маленькую, всего на пару щепоток табака, длинную трубку.
Окинавец сделал первую затяжку, блаженно прикрыв глаза, и передал трубку ронину. Тот вдохнул терпкий дым и выпустил тонкой струйкой изо рта.
- Табак не очень…
- Ну, что же ты хотел, разве в такой глуши встретишь что-нибудь приличное, - несмотря на свои слова, Муген выглядел очень довольным. Затянулся еще раз. В груди почувствовалось приятное тепло. В голове как-то прояснилось, и он вернул кисэру товарищу.
Тот сделал еще пару глубоких затяжек и, посмотрев, что табак прогорел весь, выбил трубку в очаг.
Наблюдать за ним было приятно. Все движения стали плавными, хотя он и так не отличался особой порывистостью, но теперь казался еще более изящным.
Муген заложил руки за голову и оперся спиной о стену.
Все его тревоги и беспокойства как-то постепенно отходили на второй план. Сейчас покой стал заполнять душу неугомонного бродяги. Он подумал о том, как глупо было волноваться о… да, обо всем волноваться просто глупо! Зачем? Когда так хорошо, такая тихая ночь, звезды сверкают, подгладывая с темного неба, легкий ветерок шепчет… что он там шепчет? Муген прислушался.
Ах, да, ветер шепчет «ш-ш-ш-ш-шшшшш…»
И так хорошо, что чувствуешь – ты часть этого мира, и этого огромного неба, и этих бесконечных звезд, и листвы, и камней… И все, даже твои пальцы на ногах и маленькие розовые уши твоего собеседника – все это тоже часть вселенной…
«Отличная травка… Эко меня торкнуло», - лениво проплыло у него в голове. Он посмотрел на товарища - тот внешне остался обычным, лишь глаза покраснели и взгляд из-за очков стал каким-то рассеянным.
- Давай, еще добавим, - предложил он, начиная забивать вторую трубочку.
Дзин согласно кивнул и первым сделал несколько коротких затяжек.
- Странный табак. На вкус ужасный, но крепкий, даже как-то в голове посветлело…
- Точно, классный, я вот тоже чувствую…
Он замолчал на полуслове, пристально вглядываясь в собеседника. Все мысли улетучились вместе с дымом, и казалось, что можно смотреть в одну точку до бесконечности. Оба сделали еще по паре тяг и отложили трубку опять.
Теперь уже все тело наполнилось теплом, казалось, ласковый ветерок бежит по венам, от головы через грудь, к ногам и рукам. Голова стала легкой, как воздушный змей, а мысли такими простыми и понятными.
- Вот ты, небось, думаешь, что я сплю и вижу, как тебя трахнуть?
- А? – не понял Дзин.
- Ну, я о том, что ты спишь с катаной после того случая в бане, что поменялся комнатами с этим педиком из театра, и все такое. А ведь я совсем не о том думаю, - Муген сейчас и правда верил во все, что говорил, - Я ведь просто хочу драться с тобой, или защищать, если их больше, или просто вот так курить по вечерам, или идти к горизонту…
Дзин слегка качнулся и попытался сфокусировать взгляд. Глаза его закрывались и стали совсем узкими, как два полумесяца в ночи. Он попробовал обозначить удивление, подняв одну бровь.
- Что? Откуда ты знаешь, что он педик?
Вопрос показался Мугену неожиданным, и он застыл, всматриваясь в лицо напротив.
- Кто?
- Тот, с кем я поменялся комнатами.
- А вот это уже другой вопрос. Зачем ты это сделал?
- Я тебя не понимаю, мне кажется… мы говорим о разных вещах.
- Точно, тогда давай забьем еще одну.
Сказано – сделано, и третью трубку они курили уже полулежа на досках веранды,
на которую вышли, чтобы посмотреть на ночное небо.
- Ммм…Так о чем мы там?
- Я говорил, что не хочу тебя трахать.
- Так ведь я и не настаиваю…
- Ты не понял, мне просто нравится, как ты дерешься, твой стиль… когда ты так вот вжих-вжих – Муген поболтал рукой в воздухе, - вот тогда ты просто великолепен в своем …великолепии.
- Это хорошо.
- Что хорошо?
- Не знаю, просто мне кажется, все хорошо…
Муген подполз ближе и лег рядом. Голову наполнял сладкий туман, уже где-то на краю сознания мелькала мысль, что все было затеяно с совершенно другой целью. Он перевел взгляд на ронина, тот имел вид совершенно умиротворенный. Лежал, подложив локоть под голову, и смотрел на дырявую луну. Губы слегка улыбаются, очки он снял, такой близкий, доступный, родной…
И само по себе так вышло, что он наклонился и поцеловал тонкие губы, медленно, легко, без нажима или принуждения. Просто припал сухим горячим ртом, слегка лаская языком, словно шепча какие-то слова. Голова закружилась, и стоило закрыть глаза, как его понесло водоворотом в какую-то темень, туда, где падают звезды…
И уже оттуда, с заоблачной дали, словно между ними сотни километров, он услышал, свое имя: «Муген, ты…». Что было дальше, он уже не знал, ибо вселенная поглотила его…

@темы: яой

URL
Комментарии
2010-08-08 в 22:09 

Lu Korso
"Пуст каждый развлекает себя сам." Ф. Феллини
Постоянно попадать в неприятные ситуации было основным талантом бывшего пирата, и он по всем параметрам превосходил даже его умение владеть мечом. Поэтому то, что он отрубился раньше, чем следовало, стоило принять с буддистским смирением. Но его деятельная натура не позволяла отступить, и он стал строить новые планы по получению того, чего так желал. Перебрав все возможные варианты, он понял – осталось лишь одна возможность заставить ронина с ним переспать. Нужно выиграть у него в какую-нибудь игру или спор, вот тогда неуступчивому Дзину не отвертеться. Если он проиграет, то отдать причитающееся победителю - долг чести, и как бы этого не хотелось и как бы он нос не воротил, а уступить придется. План был принят к исполнению, и с этой минуты окинавец стал использовать малейший предлог, чтобы втянуть противника в любое соревнование.
Но оказалось, что это не так уж и легко сделать. Самые простые состязания, которые приходили на ум Мугену («а спорим, что я собью плевком вон ту стрекозу!»), неизменно наталкивались на холодный отказ. В кости он тоже играть отказывался. А на вопрос, во что он бы хотел сыграть? Дзин ответил: «В шоги». Но проблема состояла в том, что играть в эти самы шоги Муген не умел, да и вообще имел о них очень отдаленное представление. На это, умник только пожимал плечами, дескать « что с тебя взять». От чего его противник начинал еще больше кипятиться.
Этим вечером они вошли в небольшой городишко. Деньги, как всегда, были на исходе, и они зашли в чайную узнать насчет работы.
Дзин сел за низкий столик и попросил первым делом принести воды. Фуу просто свалилась на подушку, девочка устала и была очень голодна. Заказав чая и по тарелке лапши каждому, Муген осмотрел зал. Посетителей в это время было не много, но рядом сидели два богообразных старичка и потягивали сакэ из маленьких чашечек. Это было как раз то, что надо.
- Простите, уважаемые, мы люди пришлые, как в вашем городе с работой для мужчин умеющих обращаться с мечом?
Старички охватили всю троицу цепким взглядом, и тот, что выглядел старше, ответил дребезжащим голосом.
- Слава богам, городок у нас тихий, люди приличные, все чувствуют себя в безопасности, так что, таким молодцам как вы вряд ли найдется чем заняться.
- И что, даже нигде нету ни подпольного игрального дома, ни торговли какой незаконной? – не отступал Муген.
- Да что ты! Нет ничего такого у нас, говорят тебе! У нас все баталии за доской го решаются. Ты не смотри, что у нас городок маленький, у нас живут два известнейших мастеров го.
Тут уже оживился ронин.
- Правда? И, наверное, в вашем городе сильная школа?
- Ну, у нас сразу две сильных школы, потому что мастера наши…как бы это поточнее сказать… в ссоре уже много лет. Не общаются и не разговаривают, и у каждого свои ученики.
- И даже не играют друг с другом?
- Нет, уже много лет, хотя нет в городе человека, который не мечтал бы увидеть такую партию.
Муген, который, было уже, потерял интерес к разговору, опять насторожился.
- Что, старик, говоришь, не играют между собой и не разговаривают?
- Точно. Уж и не помнит никто, что у них там приключилось, но уже десять лет даже словом не обмолвились, хотя живут через дорогу.
- Так отчего же не помнит никто? Я помню, - вступил в беседу второй дед, - Акабане у Хироши жену увел. Истинно говорю, оттого и не разговаривают с того дня.
- Ну, что ты несешь, сосед? Какую жену? Акабане-сан женат уже двадцать лет. А Хироши-сан вдовец. Так что нет, там в чем-то другом дело было.
- Да, это ты все путаешь…
- Погодите, не важно, в чем причина, - Муген жестом прервал разгорающийся спор. - Вы мне лучше вот что расскажите, играют ли ваши мастера с заезжими игроками?
- Играют, от чего же не сыграть, если игрок хороший. А что, среди вас есть такие? – и старик внимательно посмотрел на ронина.
- Конечно, - Дзин не понимал к чему весь этот разговор и решил слегка подразнить Мугена, - вот он. Он известный мастер го.
Их собеседники с удивлением уставились на оборванца.
- Он?!
- Не смотрите, что он так выглядит, просто мы путешествуем инкогнито.
Муген метнул в друга сердитый взгляд, но опровергать его слова не стал.
- Это все чистая правда, и я бы хотел с вами кое-что обсудить.
Он пересел за столик к старикам, они немного тихо поговорили, а потом и вовсе ушли.
К этому времени принесли заказанный удон, и путешественники принялись за еду.
Немного насытившись Фуу спросила:
- Как ты думаешь, Муген что-то задумал?
- Не знаю, но думаю, го не его стихия. В том, что касается меча, он мастак, но в такой игре ему не разобраться.
- Может, мы его недооцениваем? Может он и правда хороший игрок?
- Ты шутишь, это просто невозможно. Давай есть, а потом закажем данго.

Муген вернулся, когда было уже темно. Выглядел он очень довольным и подмышкой держал какой-то сверток.
- Итак, мы сегодня на ночь остаемся здесь, тут наверху сдаются комнаты.
- А это не слишком для нас шикарно? – Фуу как всегда вела подсчет оставшимся средствам. – Мы могли бы переночевать где-нибудь в месте попроще.
- Нет, чтобы ты понимала, я – известный мастер го, путешествующий им… инго… тфу, бля, ну вы поняли. Так что сегодня мы ночуем здесь.
- Может, ты объяснишь, что задумал?
- Лады, слушайте. Только давайте поднимемся наверх.
Он быстро договорился с хозяином, и через пару минут они уже сидели в небольшой комнатке.
- Значит так, - Муген самодовольно расправил плечи. - Как я уже сказал, я известный игрок в го и завтра буду играть с обоими здешними мастерами, причем одновременно.
Фуу и Дзин недоверчиво переглянулись.
- Зачем? – первой нашлась, что спросить девочка.
- Не зачем, а на что. На деньги, конечно же. Победа – двадцать золотых монет, ничья десять.
- А что значит одновременно?
- Ну, я слышал, что в Европе так играют в другую игру, не помню, как называется…
- Шахматы, - подсказал ронин.
- Да, точно! Это когда двое играют каждый за своей доской, а их противник ходит туда-сюда. Правда, эти чуваки так сердятся друг на друга, что даже в одной комнате сидеть не хотят, но это не беда, они живут через дорогу. Так что я обо всем добазарился.
- И они согласились?
- Сначала и слышать ни о чем не хотели, но потом я сказал этому Акабане, что, типа, «Хироши-сан мне так и сказал, что вы откажетесь, побоитесь. Но он рад, раз слава при победе достанется только ему». И тот сразу передумал. А когда второй услышал, что Акабане уже согласился, то отступать тоже не захотел. Вот так мы дело и обстряпали.
- Это все хорошо, но ты же понимаешь, что тебе у них не выиграть?
- Это почему?
- Ты действительно играешь настолько хорошо, что думаешь выиграть у двух мастеров?
- Конечно же я выиграю. Только вот, - Муген развернул сверток, который принес с собой. Внутри оказался небольшой гобан и набор камней. – Ты же умеешь играть в го?
- Что?! Ты не знаешь даже правил игры?! – изумлению Дзина не было предела.
- Нет, но ты же меня научишь, - усмехнулся прохвост и откинулся спиной на стену, заложив руки за голову.
- Ты идиот! Что ты поставил в случае проигрыша?! Ты же понимаешь, что обязательно проиграешь?!
- Я поставил вот ее, - и ткнул пальцем в удивленную девочку. – Я сказал, что она моя сестра.
- Я?! Ты поставил меня?! – Фуу вскочила и, сжав маленькие кулачки, двинулась на него.
- Да не сердись ты, это же понарошку. Я все равно выиграю, так что не переживай…
- Идиот, это не шутки. Ты завтра проиграешь, и даже не думай, расплачиваться будешь сам! Я не позволю тебе вмешивать ребенка в свои махинации!
- Кто это тут ребенок! – не выдержала уже девочка.
- Сядь, Фуу, мужчины все решат сами.
- Да, вы тут нарешаете, вам только волю дай!
Они еще бы долго пререкались, но все же усталость взяла свое. Ронин сказал, что они все решат завтра с утра, а пока лучше лечь спать. Муген заснул первым, лишь только его голова коснулась подушки.

После завтрака решили начать подготовку, раз уже дороги назад не было.
Они сели за гобан и Дзин начал объяснение.
- Первыми ходят черные, далее ходы делаются по очереди. Делая ход, игрок выставляет один свой камень на доску в любую не занятую точку пересечения линий – пункт. Камни, однажды размещённые на доске, не перемещаются, но могут быть захвачены противником и сняты с неё. Каждый камень должен иметь хотя бы одно дамэ — соседний по вертикали или горизонтали незанятый пункт. Соседние, либо связанные непрерывной цепочкой соседей, камни образуют группу и делят дамэ между собой. Когда камень или группа камней окружается камнями соперника так, что у неё не остаётся точек свободы, она считается захваченной и снимается с доски. Понял?
- Понял, чего тут непонятного, - неуверенно ответил окинавец.
- Тогда попробуй, поставь камень.
Муген взял тремя пальцами камень и шлепнул его в самый центр. Дзин взялся за голову.
- Ты даже правильно держать камни не умеешь, как же ты собираешься выиграть?
- Да, мне пофиг, я с Рюкю! – разозлился его ученик.
- То, что ты родом с этого благословенного для всякого сброда острова, тебе сегодня не поможет, так что слушай меня внимательно! Камень надо держать между указательным и средним пальцем. Вот так.
Он зажал между своими длинными изящными пальцами белый камень и положил его на пункт, четко щелкнув о доску. Муген взял черный и спокойно повторил его жест. Тренированные пальцы мечника позволили ему удержать гладкий камень без проблем.
- Все еще не веришь, что я выиграю? – самодовольно усмехнулся бывший каторжник.
- Ты проиграешь, я не понимаю, на что ты рассчитываешь.
- Давай поспорим, если я сегодня выиграю или сыграю вничью – за тобой желание. Если я проиграю, я сделаю все, что ты хочешь.
- Знаю я твои желания! – хладнокровие Дзина пошатнулось.
- Но ты же уверен, что я проиграю. Ну, как же, как такая бестолочь неграмотная, как я, может выиграть в такую сложную игру!? Так что, ты ничем не рискуешь. Или ты уже не так уверен?
- Конечно же, я уверен. И знаешь, действительно, давай поспорим. И когда ты проиграешь, моим единственным желанием будет, чтобы ты заткнулся раз и навсегда!
- Отлично, значит по рукам?
- По рукам!

URL
2010-08-08 в 22:09 

Lu Korso
"Пуст каждый развлекает себя сам." Ф. Феллини
Игра начиналась после обеда.
Гобаны были установлены в доме каждого из мастеров, и поэтому Мугену нужно было просто перейти улицу, чтобы сделать свой ход. Ронин стоял у ворот дома Акабане и наблюдал за тем, как суетились, заканчивая последние приготовления, ученики хозяина. Он раздумывал, стоит ли идти и наблюдать за позорным проигрышем своего приятеля. И хотя он совершенно не сомневался в том, что Муген провалится, но все же его грызло смутное сомнение. Толчком к нему послужили слова Фуу. Девочка собиралась смотреть партию Мугена с Акабане, и когда Дзин сказал, что, скорее всего, игра не затянется, она вдруг заметила:
- А ты не подумал, что все же Муген не совсем идиот. И если он рассчитывает на победу, возможно у него есть на то основания.
И хотя го не кости и передёрнуть тут не удастся, но все же, может этот жулик придумал какой-то хитрый трюк. Хотя все это чепуха, в таких играх невозможно мошенничать, тут все решает стратегия и тактика игры. Размышления на эту тему прервало появления самого виновника переполоха. Муген выглядел донельзя довольным.
- Ну, что? Пришел посмотреть на мою блестящую победу?
- Скорее наоборот, не уверен, что вообще будет на что смотреть.
- Вот и отлично. У меня есть к тебе другое задание. И не спорь, в конце концов я пытаюсь заработать деньги для всех нас.
- Да, пожалуйста, мне не сложно. Все равно это вряд ли повлияет на исход партии.
- Вот и отлично. По установленным правилам, никто не должен переходить из одного дома в другой. Ученики и домочадцы обоих мастеров этого и так не сделают из-за вражды. Однако ты проследи, чтобы зрители туда-сюда не шастали. Заметано?
- Хорошо.
Муген скрылся в доме, и через несколько минут началась долгожданная игра.
Прошло полчаса, затем час, затем полтора, а окинавец продолжал сновать из дома в дом. Игра продолжалась вопреки ожиданию ронина, который был уверен, что мастера выиграют в считанные минуты. Из дома подышать воздухом выскочила взволнованная Фуу.
- Это потрясающе! Я ничего в этом не понимаю, но там говорят, что наш Муген использует правило ко. А ты не знаешь, что это такое?
Дзин удивленно посмотрел поверх очков.
- Ко? Это такой прием, запрет на повторения позиции. Очень сложная тактика, просто невозможно, чтобы ее мог использовать новичок, скорее мастер… Слушай, а какими камнями он играет?
- Белыми.
- Значит по правилам этикета с Хироши он играет черными… И между домами ходить нельзя… Неужели этот прохвост…
В этот момент на пороге появился один из учеников мастера Акабане и срывающимся от волнения голосом сообщил:
- Мастер попал в положение сэки!
- Дзин, что это означает? – Фуу нетерпеливо дернула рукав синего ги.
- Это означает, что, скорее всего, будет ничья.
И действительно, через некоторое время появился Муген, держа в руках увесистый кошелек. Он подошел к обалдевшим спутникам и подмигнул Дзину.
- Первая партия ничья. Акабане сам предложил. Вот наши первые десять золотых, - и отдал кошелек ронину.
Тот провожал его изумленным взгядом, пока он не скрылся в воротах дома Хироши.
- Вот ведь ловкач… Думаю, Фуу, он выйдет и со второй партией вничью через пару минут.
- Откуда ты знаешь?
- Да так, догадываюсь.
И действительно, через несколько минут окинавец, победно скалясь, показался в дверях, в сопровождении группы восхищенных зрителей.
- Ну, что, опять ничья. Мы выиграли!
Дзин нахмурился и, схватив новоиспеченного мастера го за локоть, потащил его к гостинице.
- Ну, ты и хитрец! Но думаю, нам стоит побыстрее убраться, куда подальше, пока никто не догадался, как именно ты выиграл этот спор!

URL
2010-08-08 в 22:11 

Lu Korso
"Пуст каждый развлекает себя сам." Ф. Феллини
После того, как они добрались до гостиницы, не желая лишний раз рисковать, вся троица спешно убралась из селения. К исходу второго дня они добрались до следующего города, где победитель торжественно заявил, что теперь они должны как следует отпраздновать. Они нашли приличный чайный домик, где весь вечер их развлекали красавицы гейко. И Дзин было уже успокоился, но к концу вечера Муген заявил, что они очень устали, и Фуу, слегка пьяненькую, отвели спать в отдельную комнату, а мужчины остались наедине.
- Итак, я выиграл, а значит, ты проиграл. Мне. Желание. - говоря это, окинавец ухмыльнулся уж совсем похабно.
- Это не настоящая победа, ты выиграл обманом! Поэтому я тебе ничего не должен!
- Отпираться бесполезно, честно или нет, но я сыграл обе партии вничью!
- Ты сыграл?! Да ты просто запоминал ходы и повторял их на другой доске. Акабане-сан играл черными, а Хироши-сан белыми, поэтому получилось, что они играли друг с другом! Тебе не обмануть меня такой уловкой!
- А я и не собирался обманывать тебя! Достаточно того, что на нее попались остальные! А с тобой я спорил на то, что я либо выиграю у обоих, либо сыграю вничью. Я выполнил условие, деньги вот они!
- Я не могу принять это!
- Мне плевать, что ты можешь принять, что нет! Ты продул, а поэтому ты должен сегодня меня слушаться! А я хочу, чтобы ты разделся!
Дзин замер.
- Что ты этим хочешь сказать?
- Я хочу сказать, что собираюсь трахнуть тебя. И будет удобнее, если ты разденешься.
- Ты серьезно? Ты хочешь вынудить меня переспать с тобой под предлогом получения выигрыша за наш спор?
- В точку. Раздевайся.
Ронин замер в замешательстве.
- Дзин, не тяни, давай, снимай всё побыстрее… - окинавец придвинулся ближе и потянулся к его оби. – Или тебе помочь? Я не против… я только за.
- Нет, не нужно, я сам. Раз проиграл - расплачусь, не хочу быть тебе должным. Но клянусь Буддой, после я тебя убью!
- Ну, это успеется… давай скорей, не томи…
Ронин побледнел, но поднялся и спокойно стал развязывать пояс. Хакама упали на пол, и он распахнул ги. У Мугена перехватило дыхание, во рту как-то разом пересохло, и он отхлебнул сакэ прямо из бутылки.
- Погоди, не снимай все сразу… иди ко мне, - и протянул руку, но Дзин проигнорировал ее, опускаясь на пол.
- Делай, что хочешь, мне все равно.
Муген привлек его к себе и обнял за талию.
- Ну, почему ты такой вредный… нам будет хорошо…
Почувствовав наконец-то худое тело в своих руках, окинавец почти сразу потерял способность мыслить здраво. Он отодвинул ворот ги, обнажая длинную шею, и тут же припал к ней поцелуем. Мугену казалось, он помнил вкус и запах этой прозрачной кожи, ее нежную шелковистость, слабое биение голубой жилки. Он так давно хотел ощутить это снова, что сейчас совсем потерялся во всех этих ощущениях. Руки сами собой скользнули под одежду, лаская прямую спину и мягкий изгиб поясницы. Его избранник не сопротивлялся, но и никак не реагировал. Собрав всю свою волю в кулак, Муген отстранился.
- Тебе не нравится?
- Давай делай, что хотел, поскорее. И не жди от меня ничего в ответ.
Мугену стало обидно. Он действительно долго этого ждал, а теперь…
- Решил отомстить мне, изображая бревно?! - он опрокинул ронина на футон и навалился сверху. - Говоришь, трахнуть тебя быстрее и дело с концом? Ну, уж нет! Я буду делать все медленно, и хоть я не мастер длинных прелюдий, но сделаю все как надо.
Он наклонился, пытаясь поцеловать плотно сжатые губы, но Дзин отвернулся, и под поцелуи опять попала шея. Муген не стал спорить, нежно лаская губами мочку уха, то целую ее, то несильно прикусывая.
- Я не буду применять силу, я хочу, что бы ты сам меня поцеловал. Я хочу, что бы ты чувствовал, что сейчас с тобой именно я, чтобы ты запомнил, чтобы ты хотел… - горячо шептал он на самое ухо.
И, не дождавшись ответа, скользнул поцелуями ниже, на ямочку между ключицами, и еще ниже – на грудь, сжавшиеся соски, которые он попеременно то целовал, то сжимал двумя пальцами. Сердце у Дзина в груди билось все сильнее и сильнее, но бессовестный соблазнитель не прекращал своих атак, потому как у него самого уже давно стояло. Окинавец даже не рассчитывал, что ронин прикоснется к нему, и поэтому стал тереться о чуть приподнятое бедро.
- Молчишь? Думаешь меня обмануть? Но парню сложно скрыть стояк.
Он качнул бедрами и почувствовал продолговатую твердость. У его партнера встал, и это явно показывало, что он на правильном пути.
- Ну, ты же хочешь, перестань ломаться…
В ответ молчание.
- Даже так? Ну все, бля, ты меня достал, теперь держись!
Муген наклонился и взял в рот сразу весь член любовника, почти до основания. От неожиданности и невероятно приятных ощущений, Дзин буквально захлебнулся стоном.
- Что.. что ты делаешь, отпусти меня немедленно! – он попытался оттолкнуть лохматую голову.
- О! Заговорил! Ну что, когда у тебя отсасывают, сложно изображать безразличие? – и он вернулся к вылизыванию. Но теперь он смотрел ему в лицо и с удовольствием наблюдал, как бледные щеки постепенно покрывались румянцем и как, с трудом сдерживаясь, Дзин закусил нижнюю губу. Но тело врать не могло. Член под усердным ртом наливался тяжестью, становился горячим и влажным, сочась соленой смазкой. Муген чувствовал, что подавлять свои желания обоим становится все сложнее и сложнее. Он облизал свой средний палец и осторожно стал ласкать им ложбинку между крепкими ягодицами. Бережно, без излишнего нажима, он постепенно и очень медленно ввел палец наполовину, не забывая при этом отсасывать. Почувствовав, как сильные упругие мышцы сдавили его палец, и мигом представив, что через несколько минут он почувствует их на своем члене, Муген едва не кончил. Он вытащил руку, пытаясь унять чрезмерное возбуждение, и посмотрел на любовника, но его вид только разжигал похоть. Разметавшийся, со спущенным с плеч ги, Дзин, растерявший все свое равнодушие, закрывал рот обеими ладонями, сдерживая рвущиеся с губ стоны, изгибал тонкую талию, толи стараясь избежать прикосновений, толи наоборот – подставляясь под них.

URL
2010-08-08 в 22:12 

Lu Korso
"Пуст каждый развлекает себя сам." Ф. Феллини
Выдержать все это было просто невозможно, хотелось взять его прямо сейчас. Остатками незамутненного сознания Муген понимал - еще рано, он должен подготовить ронина, иначе ему может быть больно. И он опять смочил палец слюной и осторожно протолкнул вовнутрь. Теперь уже послышался приглушенный вздох, видимо все происходящее приносило удовольствие не только ему.
Муген почувствовал, как от возбуждения стало ныть в паху, но попытался отвлечься от этих мыслей. Еще раз пройдясь вверх-вниз по ровному члену и продолжая нежно поглаживать его рукой, он стал опускаться ниже. Его язык прошелся по основанию и стал скользить по промежности. Бедра партнера задрожали, и тот непроизвольно раздвинул ноги шире. Не переставая ласкал член рукой, Муген добрались до тугой дырочки, которую осторожно растягивал пальцем, и стал облизывать, щекотать чувствительную кожу вокруг. Он осторожно входил то пальцем, то языком, постепенно расширяя и растягивая любовника. Вот уже беспрепятственно вошло два пальца, он почувствовал внутри точку, от прикосновения к которой все тело под ним начинало сладко трепетать. Совсем забыв о себе и о своем изнывающем от напряжения члене, он думал только о том, как ему хочется заставить любовника сойти с ума от похоти и страсти. Уже вошел третий палец, когда наконец-то раздался звук, которого он так ждал. Дзин застонал. Муген чувствуя, что он уже на пределе, опять накрыл член губами, и сильно втянул его в рот. Ронин ахнул, забился в сильных руках и стал кончать. Мышцы вокруг пальцев сжались и начали ритмично сокращаться.
Это продолжалось всего минуту, но обоим казалось, что прошла чуть ли не целая вечность. Когда внутри затихли последние отголоски оргазма, он отпустил любовника и, приподнявшись, лег на него сверху. Дзин был все еще во власти только что пережитого наслаждения, на верхней губе и висках собрались маленькие капельки пота, глаза затуманились, мокрые пряди прилипли к шее. Все его тело расслабилось, стало мягким и податливым.
- Поцелуй меня… - Муген даже не услышал, а скорее угадал по губам, едва распознав сбивчивый шепот.
И это была как команда к действию, больше сдерживать себя он был не в состоянии. Дзин уже не отворачивался, а сам ловил губы, отвечал на неистовый поцелуй с такой же страстью. Их тела, их руки, их ноги, все переплелось, словно они слились в единое целое. Не разрывая поцелуя, Муген забросил одну ногу любовника на плечо и разом вошел до половины. В ответ стон, от которого сорвало последние тормоза. Внутри так горячо, мягко, и разнеженное тело принимает его так охотно. Немного отступить и опять врезаться в узкий проход. Он почти задыхается от потрясающего ощущения горячего тела, в которое он входит, от стонов любовника, в которых переплелись страсть и боль, от вида стройного и мокрого от пота тела, содрогающегося под ним при каждом движении.
У Дзина опять встало, и Муген тесно прижавшись к нему, зажал его член между их животами. Зрелище, открывающееся его взгляду, было просто великолепно, оно возбуждает так сильно, что оторваться невозможно. Он и представить не мог, что строгий самурай может так выглядеть. Свои очки он уже потерял и можно видеть, как его серые глаза потемнели, а темные длинные ресницы отбрасывали тень на влажные виски. Волосы растрепались и рассыпались по белой простыне. Влажный рот приоткрыт, и видна ровная белая кромка зубов. Иногда капельки пота скапливаются на губах и он облизывает их острым языком. От этого хочется впиться поцелуем, искусать, зацеловать до боли, до крови, так что бы ничто не могло стереть следы этой страсти. А стоит чуть только приподняться – и он видит, как их тела соединяются, как его член входит в партнера, чувствует, как тот сжимает его. И ему хочется получить все больше и больше. Муген наращивает темп, желая уже только одного, кончить прямо во внутрь, оставить часть себя в нем, навсегда пометить, сделать своим. И в тоже время, исступленно хочется, чтобы это длилось еще и еще – вечно, до скончания времени.
- Блядь, я сейчас кончу! – стонет он в самое ухо партнеру. - Кончу прямо в тебя, ты слышишь?!
Дзин откидывает голову назад, и видно как у него закатываются глаза, Муген сильнее прижимает его к себе и чувствует уже знакомую пульсацию внутри. На секунду его член словно сжимает тисками, и тут же отпускает опять, так повторяется раз за разом в течении нескольких секунд, и Муген понял, что тот опять кончает. Это стало пределом. Рванув напряженное тело на себя, войдя до самого конца, как можно глубже, он отпускает себя и чувствует наступление оргазма, на грани потери сознания…

…Внешне в их отношениях все остается, как и раньше. Но на самом деле оба словно слетели с катушек. Они трахаются при любом удобном случае, быстро, жадно, без лишних слов. Они не договариваются об этом и не обсуждают. Просто Дзин встает и уходит, а через пару минут за ним следует Муген. Они делают это везде, где могут урвать пару минут: в лесу подальше от дороги, в заброшенном крестьянском сарае, под мостом напротив ночлежки.
Муген и не догадывался, каким бесстыжим в сексе окажется ронин, а Дзин и понятия не имел, каким его любовник может быть нежным. И чем ближе они были к своей цели, тем отчаяннее становятся ласки, тем больше хочется выразить поцелуем, тем дольше не разрывать объятия. И первым не выдерживает Муген.
- Слушай, Дзин, может после того, как мы найдем этого подсолнечного самурая, мы с тобой…
- Стой. Ничего не говори. Через пару дней мы доберемся до Хирадо, там найдем этого человека, и наши пути разойдутся. Думаю, что к этому нечего добавить.
- Что, вот так разбежимся, и все? И больше никогда… - Муген злился сам на себя, что не может принять такой исход со спокойствием.
- Ну, почему? Только мертвые не могут встретиться в этом мире, - ронин немного грустно улыбнулся и пошел вперед, по привычке глядя себе под ноги.
И когда вечером следующего дня Дзин уходит на берег реки, Муген не следует за ним. Завтра они дойдут до Хирадо и все закончится.

Но как всегда жизнь распорядилась по-своему. Позже, когда Муген вспоминал это время, он ловил себя на том, что помнит все урывками. Помнит, как убил на лодке белобрысого уродца, помнит Фуу привязанную к столбу, помнит раненого Дзина, с которым сшибается в последнем бою. Этот бой тоже запомнился плохо, потому что сам Муген едва жив и обессилен. Ронин выглядит не лучше, весь в крови он едва стоит на ногах. Но желание прикоснуться хоть на миг так сильно, что они решают довести свой давний спор «кто сильнее» до конца. Но это уже не важно, и Муген перед самым ударом поворачивает меч плашмя, видимо Дзин делает так же, и клинки ломаются, а они оба бездыханные валятся на мокрый песок.
Потом, когда он приходит в себя, то видит бледного Дзина рядом, но из всех желаний остается только одно, что бы тот выжил. И Муген просто смотрит, как жизнь медленно возвращается к нему, ничем не нарушая его покой.
Так они и расстаются - просто пошли разными дорогам, Муген на юг, Дзин на север. Но всякий раз, когда окинавец оказывается на перекрестке, он выбирает тот путь, что ведет севернее.

Прошло уже две недели с тех пор, как ронин расстался со своими спутниками. Он шел на север, но все чаще, стоя на вершине какого-нибудь холма или горы, подолгу смотрел в южную сторону, туда, где оставил своих друзей. Хотя теперь ему казалось, что он оставил там нечто гораздо большее. Сейчас, когда у него не было ни цели, ни спутников, он уже не путешествовал, а стал просто бродягой, идущим, куда глаза глядят, словно убегая от чего-то. Он все чаще и чаще думал о прошедшем путешествии, немного тревожился за Фуу, все-таки такой девочке сложно будет одной. Вспоминал он и беспокойном товарище, но эти мысли вызывали смятение, и он гнал их прочь. И все же постепенно в его сердце входил покой.
Он зашел в небольшую чайную и сел за столик у окна. Тут же перед ним появилась девочка-прислуга.
- Добро пожаловать.
- Принеси мне воды.
- Только воды?
- Да.
- Но у нас нельзя заказывать только воду…
Вдруг со стороны улицы послышались громкие голоса.
- Ну все, мудила, ты попал! – разъяренно ревел какой-то мужчина.
- Да пошел ты… - кто-то ответил ему, но конец фразы тут же поглотил чей-то крик, дальше зазвенели мечи и опять кто-то закричал.
Головы всех присутствующих повернулись к двери, потому что на пороге показался темный силуэт мечника. Он был странно одет и волосы у него торчали в разные стороны. Гета стукнули о порог и человек зашел во внутрь. Тесня его вглубь зала, в чайную зашло еще трое вооруженных людей. У каждого в руках катана, но нападать никто не спешил, потому что у порога уже лежало двое раненых. Но вот все же один из них ринулся в атаку, но буквально наткнулся на острие, приставленное к горлу, и замер.
Дзин кивнул служанке. Та осторожно нагнулась к нему.
- Я могу уладить этот конфликт без потерь для вашего заведения, но ты должна будешь мне обед, - и немного подумав, добавил.- Обед на двоих.
Девушка испугано посмотрела на замершие в середине зала фигуры и согласно кивнула.
Дзин поднялся и, вынимая по дороге катану, встал рядом с обороняющимся.
- Эффектное появление.
- Только ты ничего не подумай, - на загорелом лице появилась знакомая ухмылка, - я просто шел мимо. Слышал, что в этих краях появился человек, здорово владеющий мечом.
- И ты его встретил. И что теперь?
- Давай, отделаемся от этих придурков.
- Только без обычных последствий.
- Как скажешь…

URL
2010-08-08 в 22:12 

Lu Korso
"Пуст каждый развлекает себя сам." Ф. Феллини
…Солнце медленно садилось за горизонт. На берегу реки стояла звенящая тишина, в гладкой воде были видны отражения облаков.
Муген уже доел свою порцию онигири и теперь с удовольствием потягивал сакэ. Дзин лежал на траве, положив руки под голову.
- Я тут подумал… осень уже, может нам пойти к морю? – Муген был южанином и не любил холод.
- Можем… Я и сам думал повернуть на юг.
- Неужели по мне соскучился?
- Кто знает…
Муген тут же лег рядом и заглянул в серые глаза.
- А я думал, прогонишь.
- Такого как ты прогонишь, как же.
- Жалеешь?
- Нет, сначала я подумал – путешествие было, и неважно, чем оно закончилось. Ведь путь важнее цели. Но теперь я так не думаю.
- Слушай, по-моему, мы зря теряем время на разговоры. Давай лучше трахнемся.
Дзин встал и отряхнул хакама.
- Идем, я видел недалеко заброшенную хижину.
- Зачем куда-то идти? Тут вполне подойдет, - Муген схватил тонкою руку и потянул на себя.
- Вставай, а то я передумаю.
- Все-все! Уже иду.
По дороге они прошли мимо небольшого храма, и Муген вспомнил слова Дина.
- Кстати, ты же клялся Буддой, что убьешь меня. Помнишь?
- Так теперь у меня много времени для исполнения этой клятвы. Хотя кто знает, Будда милосердный бог, может он нас и простит.

URL
2010-08-09 в 01:50 

Barma
Не смотрел аниме, но фанфик очень понравился, наверное посмотрю теперь, после прочтения появилось желание!

2010-08-09 в 23:09 

Lu Korso
"Пуст каждый развлекает себя сам." Ф. Феллини
Barma между прочим, мне кажется, что если фик вызывает желание посмотреть аниме, значит он удался! )))

URL
2010-08-11 в 00:39 

100%! Если влюбляешься в незнакомых героев, значит написано с любовью )

2011-06-30 в 22:11 

Обожаю это аниме, а в ваш фанфик просто влюбилась! :hlop:

URL
2012-04-16 в 15:28 

Тсубаки-тян
[Всё, что случилось, останется нам] [Doom/Loki - canon!]
Шикарный фик))))) от первой до последней фразы))))
Супер!

2012-05-16 в 11:04 

Lu Korso
"Пуст каждый развлекает себя сам." Ф. Феллини
Спасибо!
Я так люблю это аниме, мне так дороги эти герои :)

URL
     

Дневник Lu Korso

главная